Киира Корпи – Позитивное и насильственное тренерство

Post cover image

Всем привет и добро пожаловать в следующий эпизод Skate Ukraine Academy! Сегодня мы поговорим про насильственное и позитивное тренерство. Как только мы запустили Skate Ukraine, то сразу начали поступать отзывы, в том числе — отрицательные, в которых утверждали, мол «без жесткости не добьёшься результата». И я чувствую, что нам нужно начать открытое обсуждение этой темы, а лучшая гостья, которую только можно представить для этого, - Киира Корпи. Киира Корпи – пятикратная чемпионка Финляндии, трёхкратная призёр чемпионатов Европы, многократная победительница и призёр этапов Гран-При и других соревнований. В последние годы она много говорит о сознательном или позитивном тренерстве, поскольку изучает позитивную психологию в университете Нью-Йорка в США. Итак, не будем терять времени и поприветствуем Кииру Корпи!

 – Привет! Предлагаю начать с небольшого вступления. Расскажи нам вкратце, почему ты начала активно представлять спортсменов и вообще активно поднимать вопросы культуры спорта?

 – Привет и спасибо за приглашение, Иван! Я считаю, что то, что ты делаешь, - очень важно для нашего спорта. Пропагандировать и поднимать эти непростые вопросы я начала лет пять назад, когда завершила выступления. Тогда я много рефлексировала и взглянула на свою карьеру с другой стороны. Так спустя два года я издала книгу — мемуары о своей жизни и спортивной карьере. После выхода этой книги в свет мне начали писать разные люди и фигуристы, которые писали: «Боже, словно собственные мысли читаю, о своей жизни и карьере!». Тогда я поняла — вау, я могу использовать эту платформу для того, чтобы помочь фигурному катанию измениться в лучшую сторону и перейти к более осознанному и, наверное, более холистическому и человечному направлению.

 – Интересно. То есть — твоя книга и стала началом интереса к просвещению?

 – Да, книга вызвала публичное обсуждение этих вопросов как минимум в Финляндии. Было и сопротивление, конечно: «ах, Киира просто очень чувствительная», «она вообще не знает, о чём говорит». Дескать, люди не должны из этого делать выводы о культуре в целом. Когда я писала книгу, то сама не была уверена — думала, что пишу больше про свой личный путь. Но, благодаря книге и отзывам о ней, и уже сейчас, когда я работаю с многими людьми, понимаю, что эти проблемы действительно культурные — они глубоко въелись в эту культуру. Например, годами тренерство развивалось так, что авторитарный стиль часто воспринимается, как нормальный и даже полезный для спортсменов. 

– Да. И именно об этом я и хочу поговорить сегодня — о позитивном тренерстве. И видео будет называться, наверное что-то вроде «Ликбез о позитивном тренерстве». Но перед тем, как перейти непосредственно к этой теме, я хочу спросить о том, что не так с традиционной моделью тренерства? Или не только с моделью, а и культурой и окружением, которые были в твоей жизни. 

 – Для начала я бы хотела отметить, что в культуре тренерства в фигурном катании есть и много правильного — хочу это подчеркнуть. Наверное, мы поговорим об этом чуть позже. Но да — мне кажется, есть много моментов, которые однозначно можно улучшить, и вещей, которые вредят спортсменам, тренерам и людям вообще. И эти вещи много фигуристов, в том числе и я сама, когда выступала, даже не воспринимают, как что-то неправильное. Ты просто растёшь среди этого всего и привыкаешь к нему, как к чему-то правильному. Например к тому, что тренер может злоупотреблять своим положением: кричать, унижать, оскорблять, игнорировать, делать из тебя крайнего и тому подобное. Как мы сейчас понимаем — это называется «эмоциональным насилием». Но, к примеру, когда каталась я, такого термина еще не было в моём словаре. Это еще одна тема для научных исследований, которые начали проводить относительно недавно — лет десять назад. Так что эта тема очень новая.

Тут важен и физический аспект тренерства. Сейчас абсолютно нормально, когда фигуристы и другие спортсмены продолжают тренироваться даже с серьёзной травмой. Или даже вынуждены с травмами выступать на соревнованиях. И это тоже принимают, как есть. Как и то, что тренеры чуть ли не обвиняют спортсменов в получении травм вместо того, чтобы проанализировать тренировочный процесс и выяснить, что именно приводит к травмам.

Но думаю, что общая философия всегда была такой: тренер — это авторитарная фигура, которая создаёт спортсмена, а спортсмен — это, скорее, продукт, который надо сформировать и вылепить. И как будто именно разум тренера создаёт идеальный продукт. А мы сейчас видим новый подход к тренерству — больше ориентированный на спортсмена и человека. Спортсмен более самостоятельный и разумный для того, чтобы, так сказать, формировать собственный продукт, больше контролировать свою карьеру, мысли и эмоции и не быть полностью зависимым от тренера или кого-то другого. Так что общая картинка такая. 

– Звучит очень правильно. Мне нравится, что ты прямо выделяешь это, как новый стиль тренерства и делаешь ударение на том, что позитивное тренерство — тема достаточно новая. Думаю, об этом важно говорить потому, что в некотором роде мы видим разделение на «старое поколение» и «новое поколение». Хотя я бы использовал эти определения осторожно, потому, что «старое поколение» не означает априори плохое. Ты сама говорила, что там есть много хорошего и правильного. Так что, если я правильно понимаю, проблема в том, что спортивный мир вообще принимает как норму, - и даже одобряет, - некоторые формы насилия в спорте. Это не значит, что от насильственных методов страдают все и всегда, но, тем не менее, это есть и это считается нормальным. 

 – Именно — потому, что много где в этом видят самый действенный способ тренировок. То есть не то, чтобы тренеры сознательно брали и думали: «А ну, сейчас надо к этим спортсменам применить насилие». Нет конечно, так, как правило, не бывает. Просто так они сами тренировались в своё время. Или федерации или другие люди давят — в результате хочется выжать из спортсмена максимум несмотря на то, на сколько это укоротит карьеру спортсмена или сколько спортсменов нужно «сломать» для того, чтобы получить одного фигуриста, который сможет всё это выдержать и пройти отбор. Но больше всего я удивлена, почему лучшие тренеры мира могут не хотеть интересоваться последними научными достижениями в области психологии спортивных достижений или вообще тем, что делает спортсменов более мотивированными на результат и физически здоровее, позволяет им делать длинную карьеру — и не только в фигурном катании, а и в других видах спорта. И всё это неотделимо от таких вещей, как питание и другие элементы, которые должны опираться на научные подходы и достижения для того, чтобы наша спортивная среда была более сбалансированной и постоянной. 

Более того — было бы прекрасно, чтобы спортсмены, которые завершают карьеру, были бы более уверенными и готовыми начать новый этап в своей жизни, новое путешествие. Фигурное катание и спорт вообще могут научить намного большему, чем только кататься и выступать. 

Но то, что происходит сейчас, просто рвёт мне сердце — часто многие спортсмены, о которых мы даже не слышим, прекращают соревноваться потому, что больше не могут выдержать это ни физически, ни ментально, ни эмоционально. Я считаю, что мы должны очень придирчиво разобраться в том, что в нашем тренировочном подходе делает практически невозможным для такого количества спортсменов реализовать себя полностью.

– Да, согласен полностью. И вот этот последний момент, о котором ты вспомнила, кажется, называется «ошибкой выжившего». Это когда мы видим чемпионов, видим жестких тренеров и связываем одно с другим, якобы насилие приводит к чемпионству. При этом мы не видим тех, кто не «выжил» - кто с такими методами не стал чемпионом, ушел из-за этого из спорта, получил травмы на всю жизнь. И это очень важно иметь ввиду.

 – Да, да… Возможно, они не стали «медийными» потому, что не выиграли медаль или не стали  известными. Но иногда, когда они хотят рассказать про это… Я знаю случаи, когда спортсмены хотели рассказать свои истории, но их игнорировали. 

– Классический сетевой эффект — когда одна тренерская модель доминирует, она фактически создаёт среду, в которой не согласные с ней просто отсеиваются, а те, кто поддерживает её — приветствуются. И как раз это то, что мы называем культурой, не так ли? И может быть много людей, которые не одобряют эту модель, но эта культура их отвергает. 

 – Прекрасный аргумент! Я знаю, что в некоторых странах есть тренеры с философией, построенной вокруг спортсменов, но их не поддерживает федерация. А фигуристов, которые тренируются у этих тренеров, федерация хочет отобрать и передать другим тренерам, которые раньше уже принесли медали, хотя, возможно, сомнительными методами. Еще я знаю многих тренеров, что особенно печально — молодых, которые хотели бы работать по принципам, которые соответствуют их ценностям, с более человечным подходом. Но они просто выгорают в этой системе и не видят в ней своего места. Как ты и сказал, система поощряет более жесткий подход к тренерству. 

– Именно! Я даже рад слышать это от других людей потому, что это лишний раз показывает, насколько эта проблема глобальна. Она есть не только в Украине или какой-то одной стране. Я четко вижу это — вижу новое поколение молодых тренеров, которые помнят те методы, которыми тренировали их, и попросту отказываются сами их использовать. Они просто говорят, что мы не знаем наверняка как, но будем искать лучшие подходы. Они уже не принимают это, как единственно верный подход. 

 – Потому, что они нутром чувствуют, что это был не лучший подход. Опять же — научно доказано, что насилие в любом случае — не самый действенный способ достичь наилучших результатов со спортсменами. Миф, царящий в фигурном катании, что спортсмена якобы надо сломать, чтобы выиграть медали — один из тех, которые я бы хотела развенчать.

Много людей говорят мне, мол ты бы не выиграла тех или иных медалей, если бы тебя не тренировали строго и безжалостно или даже насильническими методами. Поначалу я даже соглашалась, что да, действительно… Но сейчас я бы хотела поставить вопрос иначе — насколько большего я бы достигла, если бы тренировалась по-другому и могла бы быть психологически свободнее, если бы я была более внутренне замотивирована вместо внешнего психологического давления. 

 – Да, согласен — это, наверное, наибольший минус такого традиционного подхода. Я имею в виду, что с моральной точки зрения это, конечно, неправильно. Но, как ты уже говорила, в авторитарной модели тренерства спортсмена создают, как продукт. Почти как на заводе, где работают с металлом или другим материалом. Но мы ведь говорим о людях и каждый человек — уникален со своими слабыми и сильными сторонами. Если подумать — тренер, наверное,  одна из сложнейших профессий в мире. Ты работаешь не с металлом, а с живыми людьми и должен понимать, как люди устроены. И вот ты постоянно упоминаешь научные исследования... как я понимаю потому, что сейчас их изучаешь?

 – Да, сейчас я стараюсь много читать на эту тему. 

– Да, ведь научные исследования — это фундамент для книг и статей, которые мы читаем, для знаний, которые передаём друг другу. Но я знаю не так уж и много тренеров по фигурному катанию, которые читают научные статьи — это не то на что у них обычно есть время.

 – Кажется, этот феномен также исследовали: почему эмоциональное насилие так распространено среди тренеров — тренеры в большинстве своём ценят менторство или пример старших и успешных тренеров выше, чем формальное образование, где они и могут получить знания из последних научных исследований. И это создаёт цикличность. Должно появиться достаточно людей, вроде тебя, меня и многих из тех, кто смотрит это видео, которые проснутся и скажут: «Нет, это не может больше так продолжаться — есть лучший путь!». Я в это очень верю!

 – Да, это правда. Из того, что я вижу в Украине, формальное образование — больше для «корочки». Просто документ для разрешения работать тренером. Но реальные методы, которые ты, как тренер, будешь использовать, чаще всего — калька того, как тренировали тебя. Поэтому получается замкнутый круг - «самоусиливающийся цикл». Ведь это единственный метод, который ты знаешь и, конечно, ты передашь этот метод следующему поколению. Но опять же — что мы хотим предложить людям, которые уже хотят разорвать этот круг? Мы должны дать им другой подход, основанный, как ты заметила, на научных исследованиях. Но в какой сфере? Я так понял, это называется «позитивная психология», так?

Да. Я уверена, что есть много сфер, которые предлагают решения, но я изучаю именно позитивную психологию. Её идея в том, что мы должны искать вещи, больше правильные, чем неправильные потому, что наш мозг эволюция запрограммировала 

на фокусировку на чём-то неверном, на ошибках. Особенно в соревновательном окружении вроде фигурного катания мы должны очень и очень постараться, чтобы начать видеть не только ошибки а и научить наш разум видеть хорошее и в фигуристах, и в себе, как тренере. Очень важно уметь распознавать свои сильные стороны и ценности, и создавать пространство, в котором спортсмен сможет реализовать потенциал своим уникальным путём.

У меня в голове вертится такая метафора — раньше, да и сейчас местами, тренер — это был такой человек, который, как ты говорил, делает из камня… Или с чем ты сравнивал? С металлом? 

 – Да, как на заводе металл отливают в форму.

 – Да, на заводе ты заливаешь в форму разный материал, но мне кажется, что в этом новом подходе тренер больше похож на садовника, который должен заботится о том, чтобы была правильная температура, условия были подходящими для цветов, чтобы они выросли уникальными. Думаю, это уменьшает стресс и у самих тренеров потому, что тогда они не чувствуют, что им надо сделать спортсмена — потому, что спортсмен создаёт себя сам. Тренер становится помощником, гидом, который направляет спортсмена, помогает раскрыться и найти в себе внутренние ресурсы, мудрость, силу и талант.

 — Отличный пример! Мне это напоминает одну книжку, написанную на русском языке про изучение иностранных языков. Она называется «Вас невозможно научить иностранному языку». Это своеобразная игра слов — невозможно научить иностранному языку извне, только вы сами можете научить себя изнутри, найдя внутреннюю мотивацию. Ту же логику я использую здесь — нельзя взять человека, научить его выполнять элементы и быть великим фигуристом, но можно раскрыть его потенциал и приумножить внутренние ресурсы и мотивацию, чтобы дать спортсмену вырасти, и просто поддерживать на этом пути. В этом, наверное, смысл. 

 — Абсолютно! Идея именно такова. На самом деле что-то невероятное происходит, когда мы доверяем спортсменам и даже тренерам заглянуть в их внутренний источник мотивации, мудрости и силы. То, как это выражается — абсолютно уникально для каждого. 

Думаю, что тогда и определение успеха становится шире. Это уже не один и тот же тип катания и программы — он может быть гораздо шире и менять формы. И, быть может, суть не только в том, сколько оборотов ты делаешь в воздухе, хотя это, конечно, тоже прекрасно. Успех становится многогранным.

 – Да, но это же сложно! Если ты хочешь уметь адаптироваться ко всем этим персональным уникальностям каждого ребёнка, то должен понимать, как это вообще работает. И это сложно – этому надо учиться. Ты не можешь просто уйти из спорта, получить «корочку» в университете и сразу это уметь. И в этом проблема — квалифицированных тренеров всегда мало. В той же Финляндии и других скандинавских странах, кажется, среди тренеров много волонтёров, да? 

– Уже не так много, как было раньше. Это стало очень сложной профессией и ожидания настолько повысились, что тренеров сейчас и правда не хватает. 

– И это возвращает нас к теме позитивной психологии и исследований — особенно психологии тренерства. Я, кстати, немного копнул историю этого вопроса и обнаружил, что даже термин «психология тренерства» появился совсем недавно.

– Правда?

– Да, представляешь себе, первые факультеты психологии тренерства появились только в 2000-м году в Университете Сиднея. Всего 20 лет назад!

 – Да, неожиданно!

 – А что же люди делали 40 лет назад? Как они планировали свою тренерскую стратегию? Как они защищали свои методики тренировок? Не было ведь никаких исследований, никаких данных — просто все делали так, как им казалось правильно. 

 – Может быть и так, но думаю, что исследования были более сосредоточены на физиологии. Мой папа был очень успешным хоккейным тренером в 70е-80е и даже в 90е. Он выиграл олимпийскую «бронзу» с женской сборной по хоккею и говорил, что использовал то, что сейчас, наверное, мы бы назвали техниками эмоционального насилия в тренерстве. Потому что его так учили в университете — это считалось правильным. Ну, примерно так, как в 30-е годы считали, что если ты слишком добрый по отношению к своим детям, если ты хороший и любящий отец или мать, то детей это непременно испортит. Но сейчас мы знаем, что телесные наказания и тому подобное детям очень вредят. Но в любом случае, мне кажется, что с тренерством сейчас происходит что-то в этом роде — появляется больше исследований, которые приводят нас к выводу, что этот тип психологически, так скажем, не очень холистического подхода к тренерству может очень вредить здоровью как спортсменов, так и тренеров. Возвращаясь к моему папе — было очень интересно поговорить с ним на эту тему и он говорит мне, насколько важно то, что я делаю сейчас и как хорошо было бы, если бы во времена его молодости больше знали о психологии. Но тогда фокус был, в первую очередь, на то, как сделать из спортсменов этакие машины, тестировать только физиологию, концентрироваться только на физическом аспекте и почти не обращать внимания на психологию или хотя бы на целостные подходы.

 – Рад слышать, что он тебя поддерживает.. Для тебя это должно быть очень важным.

– Так и есть.

– Но знания, которые были тогда, это, в основном, эмпирические знания. Мы видели, что что-то принесло результат и просто передавали это из поколения в поколение. И такие эмпирические знания часто бывают правильными, но часто и в корне неверными. Первое, что мне приходит в голову — книга «Человек, изменивший всё». Ты, наверное, видела фильм?

– Да-да.

– У них в бейсболе культура скаутинга существовала десятилетиями. Сотни и тысячи профессионалов были абсолютно уверены в том, что знают, как подобрать лучших игроков. А потом пришли компьютеры, люди начали анализировать статистику, цифры, выполнили простые вычисления, – ну не совсем простые, но всё же, – и выяснили, что все те скауты всё это время вообще смотрели не туда. Я обожаю такие истории и, вообще, большой поклонник дата-ориентированного подхода к развитию спорта. 

 – Я тоже! И, надеюсь, дальше будет больше тестов и исследований на тему качества жизни спортсменов. Помню, много раз была на тренировочных сборах национальной команды и там нас всегда много тестировали, но только физиологию — как далеко ты можешь прыгнуть, сколько раз можешь подтянуться или отжаться, как быстро бегаешь. Еще они нас взвешивали, считали процент жировой массы тела и так далее. Конечно, я не говорю, что всё это не нужно, но я считаю, что это можно расширить и тогда мы увидим, как на самом деле благополучие спортсмена соотносится с результатами в спорте. 

– Я тут, кстати, помню одно исследование, в рамках которого изучали 300 олимпийцев. Это был опрос о том, как они оценивают важность ментальной подготовки. То есть, насколько важны для достижения успеха ментальные способности — умение собраться, выкинуть из головы лишнее и так далее. И почти всё, почти 90%, ответили, что ментальные навыки важнее для успеха, чем физические. И мой вопрос к тебе будет таким: сколько времени фигуристы уделяют тренировке физических навыков и сколько — ментальных в процентном отношении?

 – Думаю, что оно всё вместе — нельзя просто отделить мозг от тела, когда начинаешь исполнять программу. Это всегда связано одно с другим. Но таких тренировок, которые были бы целиком посвящены ментальному аспекту, вроде занятий со спортивным психологом или других форм ментальных тренировок, думаю, очень и очень мало. Как правило, они применяются только когда у тебя есть какая-то очень существенная проблема — страх перед выходом на лёд, нервозность перед выступлением, боязнь какого-то элемента или фобия после травмы. Но рада видеть, что сейчас психологическую подготовку все активнее вплетают в тренировочный процесс даже без особых проблем — просто в качестве дополнительной поддержки спортсменов. В этом я бы хотела видеть больший прогресс, поскольку, наверное, всем спортсменам перед выходом на лёд тренеры дают одни и те же советы: «будь в моменте», «не напрягайся», «думай про один элемент за раз». И мы знаем, что лучшие выступления, – без разницы, в фигурном катании или в теннисе, – случаются, когда спортсмен находится здесь и сейчас и достаточно расслаблен ментально. Думаю, мы могли бы намного больше использовать потенциал ментальных практик и учиться этим техникам осознанно — как быть в моменте.

 – Абсолютно! И мне тут нравится такая идея: относиться к разуму так же, как и к телу. Мы каждый день ходим в душ. Если поранились — лечим рану, идём к врачу или еще что-то. Но с мозгами мы такого не делаем — у нас нет, так сказать, ментальной гигиены. Даже если у нас есть какая-то ментальная «царапина» – оставляем её, как есть. Для спортсменов, мне кажется, это должно быть 50/50 — ментальным тренировкам надо уделять столько же времени, сколько и физическим. Кажется, Брайан Орсер создал мобильное приложение для помощи спортсменам концентрироваться и использовать что-то типа медитативных практик. Но пока что это лишь исключение из правил.

– Это исключение, да. Действительно, мне нравится наблюдать, как Брайан относится к своим спортсменам. Во всяком случае, со стороны это выглядит так, - я и сама пару раз работала с Брайаном, - у них создаётся атмосфера, в основе которой взаимная поддержка и сообщество. Спортсмены вольны сами выбирать свой путь или, как минимум, их там услышат. Еще один человек, которого я вспоминаю, если мы говорим об осознании себя и медитации, - Фил Джексон, самый успешный тренер в истории НБА, который взял, кажется, 11 чемпионских титулов. Он применял очень много практик дзен-буддизма и обучал своих спортсменов медитации, осознанию себя, а временами — и тай-чи. Думаю, что это один из секретов, почему он был успешен так долго.

 – Кстати, кажется, именно сегодня, когда мы записываем эту беседу, у Фила Джексона день рождения.

 – О, правда? Тогда с днём рождения, Фил, если смотришь это видео, в чём я очень сомневаюсь.

– Его часто приводят в пример, как действительно разумного, квалифицированного тренера. Возвращаясь к нашей теме про новое против старого, насильнического против позитивного тренерства. Я бы сказал, что новая система, о которой мы говорим, позитивное тренерство — более образованное, более квалифицированное тренерство. Оно менее хаотичное и мне хотелось бы немного сместить акцент с противопоставления позитивного негативному к сравнению квалифицированного и неквалифицированного тренерства. Опять же, я не имею  в виду неквалифицированных людей. Я о том, что раньше мы знали намного меньше, чем сейчас. Полвека назад мы попросту меньше понимали в том, как работают мозг и тело. Многие наши представления об этом были ошибочны. Это одна из тем, которые хотелось бы обсудить.

А вот что ты думаешь об этом? Я слышал, как люди говорили, что позитивное тренерство — это нормальное тренерство, только надо всегда улыбаться и радоваться. Мол, тренер должен всегда хвалить и не быть негативным. Но ведь позитивное тренерство — не об этом, не так ли?

 – Да, думаю, что людей сбивает с толку слово «позитивное» поскольку люди считают, что это типа: «Ах!» – даже в позитивной психологии – надо всё время быть с улыбкой на лице. Но я считаю, что всё наоборот — позитивная психология и тренерство позволяют полный спектр человеческих чувств. Они позволяют и даже пытаются поощрять все цвета эмоциональной палитры человека. Вы можете чувствовать страх, печаль или злость, но делать это осознанно — тогда удаётся пропустить это через себя и отпустить. Так, чтобы не дать им захватить вас полностью, а не пытаться отделить себя от своих эмоций и бежать от них. Это хороший вопрос и потому такие обсуждения важны: мы можем глубже понять, что такое позитивное тренерство, что это не значит всё время быть на максимальном позитиве. В реальной жизни это невозможно. Но, наверное, это означает, что мы можем осознанно относиться к тому, что чувствуем внутри и что происходит снаружи. Мы не пытаемся ничего приукрасить. И это, наверное, одна из причин, почему цикл негативного тренерства может продолжаться. Люди, и я в том числе, словно жили в пузыре. Мы даже не понимали, насколько это было негативным и болезненным потому, что нас хорошо научили отделяться от своих чувств и эмоций. У нас не было пространства, где можно было бы безопасно переживать свои эмоции.

 – О, да! Но эмоции — это очень важная составляющая. Эмоции управляют…

– ...Поведением.

 – Да, всем нашим поведением так или иначе управляют эмоции. Значит, критически важно понимать, что это такое и как эмоции работают. И то, чего я жду от современного тренера в 2020 году — быть профессионалом в работе с эмоциями. В первую очередь — с собственными эмоциями.

– Согласна.

 – Один из распространённых примеров эмоционального насилия, – которое некоторые даже могут не воспринимать, как эмоциональное насилие потому, что, как ты говорила, они научились отделять свои чувства, – это когда кричат на детей. Когда ребенок не делает то, что хочет тренер — на него кричат. И если подумать, то это самое глупое, что можно делать в такой ситуации. Это как приехать в другую страну, зайти в ресторан, – к примеру, во Франции, в Париже, – и сделать заказ на русском языке, а официант тебя не понимает просто потому, что, ну, не говорит по-русски. И вместо того, чтобы попробовать донести до официанта свой заказ иначе, ты начинаешь повторять то же самое, но громче. Очевидно же — это глупо. Точно так же я воспринимаю крики на детей. Конечно, официант побежит и попробует принести хоть что-то, чтобы клиент остался доволен, однако это вообще не квалифицированное тренерство. Это, скорее, какое-то антитренерство. 

 – Спасибо тебе за этот пример. Это и правда так. Что мне и правда нравится, так это то, что в той же Финляндии эмоциональное насилие уже обсуждают публично. У людей в головах уже появились эти идеи, а родители могут лучше понимать, почему дети приходят с тренировок в слезах и тому подобное. Но нам надо больше поддерживать тренеров, чтобы у них сформировался этот навык и способность владеть эмоциями. У кого-то этого нет от природы, а кому-то это даётся легко. Но меня радует, что в Финляндии всё больше применяют этот подход к тренерству и что он становится частью программ для тренеров. Я считаю, что умение общаться с людьми, особенно с детьми, должно быть одной из базовых вещей, которую надо усвоить раньше, чем технику исполнения акселя.

 – И не только для тренеров, на самом деле. Это очень важный навык для…

 – ...Для нас всех! Да, это абсолютная истина. Надеюсь, что всё больше детских садиков и школ начнут пользоваться этими методами. Некоторые уже это делают, но пока в основном уделяют внимание разным «хардкорным» вещам, которые легко измерить и исследовать.

 – Согласен! Это должно стать общеизвестным и входить в стандартную программу, пожалуй, везде, где существует дисбаланс власти. Там, где есть тренер и спортсмен, по умолчанию есть и дисбаланс власти. Особенно — в фигурном катании, где чемпионы проходят пик карьеры в 15-16 лет. 

 – Даже в 14!

 – Или 13 (только правила не позволяют). То есть в каком-то смысле мы имеем дело с детским спортом. Я, кстати, с этим не согласен, так быть не должно, но это уже тема для отдельного разговора. Здесь есть сразу два фактора дисбаланса власти – связка «тренер-спортсмен» и возраст, то есть противопоставление взрослого и ребенка. В окружении с таким мощным дисбалансом власти мы обязаны сделать всё, что в наших силах, для того, чтобы увериться в том, что наделённые властью и авторитетом умеют работать с эмоциями. 

 – Да, не могу с тобой не согласиться. 

 – Хочу еще вспомнить… Кажется, ты смотрела видео с Натальей Годунко, украинской чемпионкой мира по художественной гимнастике. Она недавно тоже рассказала свою историю — я еще не совсем понимаю разницу в ситуациях в фигурном катании и художественной гимнастике, но и там всё достаточно плохо. Она вспомнила одну книгу, которую я в будущем готов покупать и раздавать всем тренерам, которых буду встречать. Это книга 1984 года «Не рычите на собаку» Карен Прайор, американской поведенческого биолога, которая, как и ты, - фанатка научного подхода к этим вопросам. Все свои тезисы и утверждения она основывает на научных исследованиях и опыте. Это книга о том, как тренировать людей, животных и самого себя. Что интересно, она задаёт структуру для понимания, как работает поведение, какие есть способы его менять, что работает, что не работает и почему. Для меня эта книга стала откровением, она меняет картину мира и теперь я даже не представляю себе, как люди вообще могут воспитывать детей, а тренеры — работать с детьми, не прочитав эту книгу. 

 – Я просто обязана её прочитать. Признаюсь — я ещё её не читала, но спасибо тебе за совет для нас всех.

 – Конечно. И она очень практичная. Её можно использовать в ежедневной практике уже с первых глав. Но она не поверхностная, поэтому уверен, что её надо перечитывать.

Ладно, сейчас хочу немного сыграть роль «адвоката дьявола» и задать тебе вопрос, который часто слышу от других. Почему то, что ты называешь «насильственным тренерством», приносит успех, а то, что называют «позитивным тренерством» – не приносит? Мы немного уже коснулись этого момента, когда обсуждали «сетевой эффект» и «ошибку выжившего», но думаю, за этим стоит нечто большее. Как думаешь?

 – Во-первых, я не согласна, что это так. Если мы рассматриваем успех в очень узком понимании, к примеру — олимпийскую медаль у кого-то, кого тренировали насильническими методами, то может показаться, что результат крутой. Но если мы взглянем немного шире, то увидим намного большую настоящую цену этой медали. Много детей вынуждены проходить через процессы, которые их ломают. Даже те спортсмены, которые достигают медалей, тоже так или иначе остаются ментально, физически или эмоционально травмированными из-за насильнического тренерства. С одной стороны кажется, что это приносит хорошие результаты, но я считаю, что это приносит только краткосрочные или непостоянные результаты. 

Можно вспомнить Майкла Фелпса, который здесь, в Америке, выступал на эту тему. Он, кажется, выиграл больше всего олимпийских медалей. И даже он продвигает идею о том, что мы должны больше говорить о ментальном здоровье спортсменов. 

Да я и сама знаю олимпийских чемпионов, которые рассказывали мне, что когда они наконец-то выиграли олимпийскую медаль, то были в шоке от зияющией пустоты внутри. И тогда они вдруг начинали понимать, что, быть может, все те жертвы, на которые они шли, не стоили того — это было давление извне. 

Когда мы говорим о «позитивном тренерстве», которое якобы не приводит к успеху... Думаю, что есть много исследований и доказательств обратного. Мы уже упоминали Брайана Орсера — я точно не знаю всех его методов, но кажется, что он достигает неплохих результатов с более современным позитивным подходом к тренерству. У меня самой есть опыт в тренерстве и работе с Ши-Линн Бурн, которая стала хореографом года по версии ISU. Она творит что-то невероятное — с ней спортсмены светятся и расцветают. И это очень вдохновляет на работу с ней и с такими тренерами. Или пример сборной Новой Зеландии по рэгби. Их главный принцип — чтобы спортсмены были прежде всего здоровыми людьми, и лишь потом были спортивные успехи. И они — лучшая сборная в мире уже много лет. 

Есть много примеров по всему миру, которые, наверное, надо внимательно изучить. У меня дома в Финляндии есть тренеры и команды по хоккею, которые показывают прекрасные результаты без обычных подходов вроде криков, оскорблений и тому подобного. Это был длинный ответ, но, думаю, на этот вопрос надо взглянуть немного шире.

 — Нет, это был прекрасный ответ! И я очень рад слышать об этих людях. Думаю, что надо больше говорить о таких успехах. Возьмём, опять же, Брайана Орсера — он не только своим ученикам принёс олимпийские медали, а и создал по-настоящему фантастических чемпионов. Чемпионов во всех смыслах этого слова — людей, на которых хочется равняться... 

 — Здесь я тебя немного поправлю. Он не создавал их, а создал условия, в которых эти спортсмены смогли расцвести и вырасти в чемпионов. 

— Да-да, согласен. И при этом у меня сердце кровью обливается, когда я узнаю об этом засилии краткосрочных результатов. Я тоже лично знаю многих людей, которые однажды взяли какую-то медаль и были вынуждены уйти из спорта из-за несовместимых травм. Почти все украинские фигуристы живут с травмами –  причём серьёзными – такими, что я не могу представить, как бы я жил с такими. А они просто молча принимают это, как норму потому, что.. ну,  «это спорт».

 – Какие у них травмы чаще всего? 

 – Спина, колени, позвоночник, эндокринная система…

 – ...И, наверное, расстройства питания? 

 – О, да! Расстройства питания — очень распространённая проблема прямо сейчас. 

 – Думаю, что всё это звенья одной цепи. Когда твоё тело не получает достаточно энергии, кости, связки и всё остальное слабеют. Я считаю это одной из главных причин того, почему я чем дальше, тем чаще травмировалась. Когда очень долго сидишь на очень ограниченной диете, тело начинает сдаваться. И потом у нас есть страшные примеры, когда у спортсмена в 30 лет начинается остеопороз, или когда они должны делать операцию по замене шейки бедра, или из-за нарушений гормонального фона не могут иметь детей. Но это, наверное, тема для отдельной беседы в следующий раз.

 – Конечно. Я часто слышу, дескать: «Что вы хотели, это спорт, а спорт — не про здоровье. Вы знали, куда шли». Но с этим я тоже категорически не согласен. Потому что многие забывают одну важную вещиь – хотя это должно быть очевидно — здоровые спортсмены выступают лучше!

 – Это должно быть понятно всем, но…

 – Я имею в виду, что спортивные травмы — лишь доказательство неразвитости нашей системы. И не только системы тренерства, а и вообще понимания человеческого тела. И тут снова единственная надежда — на науку и научные достижения в этой сфере.

Лично я пришел не из спорта, у меня было “обычное”, не спортивное детство. И я всегда видел спорт, как среду, которая воспитывает чемпионов, развивает лучшее в людях, создаёт сверхлюдей. И действительно больно видеть, что часто изнутри это совсем не так. Потому, думаю, надо помогать строить новую культуру, более научно обоснованную, образованную, холистичную и человечную. 

– Аминь!

Да, это звучит очень правильно. Я чувствую, что сейчас весь мир на пороге больших перемен и переосмысления того, как мы живём, работаем, занимаемся спортом, относимся к детям. Это очень медленный и постепенный процесс, но, как и любые культурные перемены, пройдёт время и люди осмелеют настолько, чтобы начать делать что-то иначе вопреки насмешкам или давлению, с которыми они могут столкнуться из-за этого. Но перемены происходят именно так. 

На наших глазах были движения. Например, движения #metoo, экологического движения. Глубоко внутри я чувствую, но назревает большое движение в спорте — даже большее, чем мы видели до этого. Много открытий случилось в гимнастике США после скандала с Ларри Нассаром. И в Финляндии был свой маленький, – ну, не очень маленький, в Финляндии это был большой скандал, – в синхронном катании, связанный с эмоциональным насилием. Так что все эти вещи, быть может, перерастут в глобальное движение в спорте. Что-то вроде движения за права детей в спорте. 

Я надеюсь, что у нового поколения спортсменов и молодёжи уже априори другое сознание и они видят мир иначе. Они больше связаны друг с другом через социальные сети и другие платформы, потому я надеюсь, что у них как раз и будут силы заявить: нет, я не принимаю крики, насилие, это неправильно. И у них будет голос, чтобы постоять за себя, они будут знать свои права и то, что допустимо, а что нет.

 – Это очень вдохновляет! Я надеюсь, что молодые тренеры, которые смотрят это видео, получат поддержку своим мыслям и взглядам. Думаю, что ты делаешь очень важную работу, ты взяла эту новую платформу, – интернет, – и делаешь сдвиг в спортивной культуре. Огромное тебе спасибо за это!

 – Спасибо и тебе! Ты тоже часть этих перемен, так же, как и все, кто нас сейчас слушает — вы тоже часть этого культурного сдвига и движения. Чувствую, что это только начинает набирать обороты!

 – Именно так! Отлично, на этом будем заканчивать. Это была прекрасная беседа — еще раз большое тебе спасибо!

 – Спасибо, спасибо!

 – Пока!

 – Пока!

Post is written in English, Ukrainian and Russian.

Follow us on social media